Сон. Пробуждение.

 

Проснулся от тряски. Сознание обрывочное и рыхлое, не было сил даже на то, чтобы открыть глаза. Я слышал звук колёс, встревоженные голоса, но речь не разобрать. Это напомнило мне сцену из фильмов, где тяжелораненного спешно везут по больничному коридору, только на каталке в этот раз я. Отключился. Неизвестно, сколько прошло времени, сознание то возвращалось, то вновь уплывало, во время просветлений успел почувствовать запах медикаментов и ощутить мягкость больничной койки.

   В очередной раз придя в себя, с трудом открыл глаза. Некоторое время ушло на фокусировку зрения. Надо мной серый потолок с лампами дневного света. Тело не слушается. Удается осмотреть лишь часть комнаты, попадающую в поле зрения. Следом за потолком внимание привлекает небольшой размер палаты и отсутствие окон. Какое-то время прислушиваюсь, вокруг абсолютно тихо, кроме меня здесь никого нет. Шум снаружи тоже не слышен, словно комната специально изолирована, возможно, так и есть. Слышу какой-то щелчок и дверь с едва слышимым шипением отъезжает вбок. Виден лишь уголок двери, но этого хватает чтобы разглядеть насколько она толстая. Вошли несколько человек. Скорее всего, они были в курсе того, что двигаться я не могу, поэтому сразу встали так, чтобы их было видно. Все трое в медицинских халатах поверх военной формы, что добавляло уверенности, что больница, в которую меня занесло, не простая. Люди задавали вопросы, говорить я не мог, поэтому моргал: один раз — да, два раза — нет, но с самых первых вопросов стало ясно, что сбой дала и память. Несмотря на всю логику и адекватность мышления, я ничего не помнил о том кто я и откуда. Они явно что-то знали, что-то пытались рассказать, либо навести на мысль подсказкой, но это не находило отклика в памяти. Разговор не продлился слишком долго, я быстро устал, да и Врач, тот кого я так окрестил, настаивал на завершении, так как мне нужен отдых. Было несколько таких встреч, потом меня оставили в покое.

Прошло немало времени, прежде чем я смог двигаться. Учиться ходить пришлось заново. Голосовые связки, как сказал Врач, пострадали больше всего. Впрочем, причины он не назвал. Чувствовалась какая-то недосказанность, мне о чём-то не хотели говорить. Личные размышления тоже не приносили больших результатов, что-то витало совсем рядом, но что именно, понять я не мог. Сильно зла мной не следили, по крайней мере явно. Собравшись с силами, вышел из палаты и направился к выходу. Окружающие коридоры, подписи и указатели на стенах всё больше наводили мысли о каком-то бункере. Никто не мешал, потихоньку ковыляя, я покинул больничное крыло и вышел в большой зал, из которого расходилось много коридоров. Выбрал направление наружу и двинулся дальше. За пределами зала отделка была намного проще — голые стены из бетона, лампы с защитных колбах, гермоворота через равные расстояния. Во встреченных по дороге ангарах кипела жизнь, удивляла только разношерстность подразделений: состав, форма одежды, вооружение, национальная и языковая принадлежность. Это не походило на государственную армию. Первое, что приходило в голову, что здесь собрались все, кто выжил или смог сюда добраться, но информации было слишком мало. На бредущего в больничной одежде человека мало кто обращал внимание, забот и без того хватало. Вот и выход, огромные ангарные ворота метровой толщины, сейчас они открыты настежь. Выхожу.

На улице ночь, но на плацу светло, прожекторы со всех сторон. Делаю несколько десятков шагов в сторону от ворот, скрываясь от прямых лучей прожектора, песок моментально наполняет больничные тапочки. Мимо приезжает многоосный буксир, он тянет за собой платформу. Свет прожектора отражается от большого продолговатого объекта на платформе и зайчиком бьет по глазам. Инстинктивно, но скрепя зубами от боли при резком движении, прикрываю глаза рукой, и мгновенье спустя вновь смотрю на объект. Эмблема на борту, она мне знакома. Буксир отъезжает дальше и у меня получается разглядеть объект целиком. Я узнаю его, это ПМЛ (полевая многофункциональная лаборатория). Меня охватывает ощущение, что это что-то важное, и я иду вслед за буксиром, он остановился у ворот. ПМЛ снимают с платформы, подхожу ближе и вижу, что машина очень старая, обшивка местами сильно потрепана. Подошедший солдат проворачивает штурвал механического замка, тот подается с трудом. Звук отпираемого замка и последующего открытия двери поражают меня, словно молния. Что-то надвигается, что-то, что я отчаянно пытался вспомнить всё это время, оно рядом. Я замешкался, дверь, хотя вернее назвать это герметичным люком, открыли. Несколько парней в форме вошли внутрь и спустя пару минут снова показались из люка. Они «катили» на парящей платформе цилиндр, длиной примерно два с половиной метра и метра полтора в диаметре. Это камера лечения и поддержания жизни, в некоторых случаях криокамера. Цилиндр не выказывал признаков жизни, даже резервная индикация не горела, хотя автономный блок питания был рассчитан лет на пятьдесят непрерывной работы. На цилиндре была те же эмблема, что на борту ПМЛ. В груди заныло, стало трудно дышать. Тем временем «выкатили» вторую камеру. При виде её что-то словно щелкнуло в голове и скрытое обрушилось на бурным потоком, заставив меня обхватить голову и осесть на песок: кто я, откуда знаю о ПМЛ и криокамерах, жизнь до, последняя экспедиция, раскопки, город древней цивилизации, находка, нападение на экспедицию, связи с центром нет, помощи не будет, ранение, боль, погрузку в камеру и голоса друзей, обещающие, что когда всё закончится, мы обязательно закатим пирушку. На ватных ногах иду ряду из нескольких камер, все они «мертвы». Что это значит? Камеры выглядят очень старыми. Сколько времени прошло? Тело не выдерживает нагрузки, теряю сознание.

Меня мучают кошмары, пробуждение частично спасает. Спустя несколько дней, снова приходят те трое, но в этот раз я уже могу говорить, в основном шепотом. Сам разговор становится более информативным. Они объясняют ситуацию в Мире. Катаклизм превратил бОльшую часть планеты в пустыню, но катастрофы продолжаются. По доступным данным спаслись лишь пять процентов от населения. Каждый выживает как может, в основном в группах разной формации. Например, как их база. Меня нашли в результате глубокого сканирования почв. Нашли в модифицированной кустарным способом криокамере, остальные камеры были пусты, а их блоки питания были подключены к моей. Дальше снова были вопросы ко мне и обо мне, на которые я ответил всё, что знал. Только после этого они выдали вторую часть информации. Экспедиция, согласно сохранившимся источникам, пропала около семидесяти лет назад. Последняя новость уже не шокирует, состояние техники и камер подсознательно готовили к этому. Дальше чистая логика — нашли одного, значит остальные, вероятнее всего, выжили. Подключили блоки питания к камере, это было необходимо для увеличения срока работы, и покинули лагерь, чтобы позже вернуться. Что же стало с ними дальше? Сознание вновь уплывает.

Поделитесь с друзьями!
Найди меня, если сможешь

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code